Суббота, 1 октября
Shadow

Иннокентий, митрополит Московский

Иннокентий,-митрополит-МосковскийСвятитель Иннокентий (Вениаминов) известен всему миру как прославленный миссионер и крупный ученый: этнограф, лингвист, географ, богослов. За свои ученые труды он был избран почетным членом Московского университета и Императорского географического общества. Он был убежден, что для священнослужителя естественнонаучные знания в первую очередь необходимы, чтобы уметь отстаивать истину Откровения, данного в Священном Писании. В бытность свою Московским митрополитом, он настоял на введении в Московской духовной академии курса естественных наук.

В миру Иван Евсевиевич Попов, затем Вениаминов, родился 26 августа 1797 года в сибирском селе Ангинском Иркутской епархии, в небогатой семье Евсевия Попова, пономаря местной Ильинской церкви. Ему было шесть лет, когда умер его отец. Мать осталась одна с четырьмя детьми, и Ваню взял к себе брат отца, диакон Димитрий, служивший в том же Ильинском храме. В семь лет Ваня стал чтецом.

В 1806 году Иван поступил в Иркутскую духовную семинарию. Учился он хорошо, а свободное время проводил в семинарской библиотеке или у дяди, который, овдовев, постригся в монахи и переехал в Иркутск. Диакон Димитрий, в иночестве Давид, был хорошим часовых дел мастером и механиком-самоучкой и увлек своими занятиями и племянника. В семинарии, чтобы различать многочисленных однофамильцев, ректор переменил фамилии многим ученикам, почему Иван Попов тогда стал Вениаминовым, в память о недавно скончавшемся Иркутском епископе Вениамине. Так как Иркутская епархия крайне нуждалась в церковно- и священнослужителях, молодой Иван за год до окончания семинарии он женился на дочери священника Благовещенской церкви, Екатерине Ивановне, и сразу затем был посвящен в диаконы к той же церкви. Закончил он семинарию одним из лучших, а через четыре года был рукоположен во священника.

Молодой батюшка снискал любовь и уважение прихожан за свой добрый нрав и торжественную чинность богослужения. По воскресеньям, перед литургией отец Иоанн собирал в церковь детей и рассказывал им о христианской вере, о богослужении, правилах благочестивой и богоугодной жизни. В свободное время он делал часы и музыкальные органчики с духовными гимнами, что позволяло обеспечить материальное положение семьи. Из Ангинского переехали к нему его мать и брат Стефан, у батюшки родился сын, которого назвали Иннокентием, и семья жила размеренной жизнью, не предвещавшей перемен.

Но промыслом Божиим отец Иоанн был предназначен к иного рода деятельности.

В начале 1823 года Иркутский епископ Михаил получил предписание от Святейшего Синода послать священника на Алеутские острова (остров Уналашку), входившие тогда в состав русских владений, для просвещения светом Христовой веры тамошних инородцев. Однако, боясь дальности расстояния и суровых условий жизни, никто из духовенства ехать не хотел. Епископ Михаил оказался в большом затруднении: добровольцев не находилось, а насильно посылать было нельзя. И вдруг приходит к нему отец Иоанн Вениаминов и выражает желание ехать.

С грустью отпустил епископ Михаил такого примерного священника, и 7 мая 1823 года отец Иоанн выехал из Иркутска со своим семейством, которое состояло тогда из старушки-матери, жены, годовалого сына и брата.

Нужно заметить, что когда иркутское духовенство получило предложение преосвященного, отец Иоанн, как и другие священники, и не думал его принимать. Об Уналашке он слышал от одного выходца из тех мест, некоего Ивана Крюкова. Тот много рассказывал ему о тамошней жизни и даже убеждал его принять предложение преосвященного, но убеждения эти не действовали. О том, как появилось желание у отца Иоанна отправиться в столь далекое путешествие, он сам написал много лет спустя: «Когда этот же выходец, Иван Крюков, уже простивший со мною совсем и на прощание все еще убеждавший меня ехать в Уналашку — в тот же самый день, при прощании своем с преосвященным (у которого и мне случилось быть в то время), стал рассказывать об усердии алеутов к молитве и слушанию Слова Божия — то (да будет благословенно имя Господне!) я вдруг и, можно сказать, весь загорелся желанием ехать к таким людям. Живо помню и теперь, как я мучился нетерпением, ожидая минуты объявить мое желание преосвященному, и он точно удивился этому, но сказал только: посмотрим».

Приехав на Уналашку, отец Иоанн Вениаминов нашел крайнюю скудость решительно во всех сторонах жизни и миссионерского дела. На острове не было даже храма, и богослужение совершалось в ветхой часовне. Поэтому первой заботой отца Иоанна было построение храма, что, однако, оказалось делом нелегким, так как из алеутов никто работать не умел, и миссионеру пришлось предварительно обучать их плотничному, столярному и другим ремеслам. В построенном наконец храме многое, как например, престол и иконостас, было сделано руками самого отца Иоанна. Одновременно он усердно изучал алеутский язык. Все это помогло ему с большим успехом заниматься миссионерской деятельностью. Его постоянные проповеди и беседы отличались простотою и доступностью и были согреты таким непосредственным христианским чувством, что производили большое впечатление и устанавливали настоящие сыновние отношения паствы к своему пастырю.

Отец Иоанн Вениаминов весьма утешался усердием алеутов к слушанию Слова Божия и исполнению заповедей. Редкие из них при его посещении уклонялись по лени или нерадению от говения и очищения совести, и так как их пища всегда одинакова, то они, чтобы отметить пост, в дни говения совсем ничего не ели. Во время богослужения они стояли внимательно и настолько неподвижно, что можно было по следам их ног узнать, сколько народу было в храме. Многие были большими молитвенниками, что часто обнаруживалось лишь случайно или при их кончине. К священникам питали преданность и любовь и готовы были услужить им, чем могли. С распространением христианства стало прекращаться многоженство и внебрачное сожитие, а также убийство рабов при погребении знатных лиц. Даже ссоры и драки стали происходить редко, а междоусобия, сильно распространенные до того, совсем прекратились.

На Уналашке отец Иоанн провел десять лет, снискав не только всеобщую любовь среди алеутов, но и глубокое уважение руководства Компании. Именно такого священника хотело видеть Правление в главном городе Русской Америки – Новоархангельске и в 1834 году он был переведен в Михайловский собор Новоархангельского порта, расположенного на западном берегу острова Ситка.

Но тем временем, 25 ноября 1839 года внезапно скончалась его супруга, вернувшаяся с детьми в Иркутск. Потрясенный горем батюшка хотел немедленно ехать на родину к осиротевшим детям, но сошедшийся с ним святитель Московский Филарет увидел в этом указание Божие и стал убеждать отца Иоанна принять монашество. Целый год отец Иоанн не мог решиться на этот подвиг, ездил молиться в Троице-Сергеевскую и в Киево-Печерскую Лавры. Тем временем устроилась судьба его детей: дочери были приняты в Патриотический институт, а сыновья в духовную семинарию в Санкт-Петербурге и 29 ноября 1840 года протоиерей Иоанн Вениамиаминов был пострижен митрополитом Филаретом в монахи с именем Иннокентий, в честь святителя Иннокентия Иркутского, которому все эти годы молился батюшка, прося помощи в своих миссионерских трудах. На другой день новопостриженный монах Иннокентий был возведен в сан архимандрита, а затем его пожелал видеть император Николай I. Тем временем Святейший Синод принял решение образовать новую Камчатскую, Курильскую и Алеутскую епархию и обратился к Государю с просьбой утвердить одного из трех кандидатов на кафедру. Одним из них был архимандрит Иннокентий, которого и утвердил император. 15 декабря 1840 года состоялась его архиерейская хиротония.

18 января 1868 года в Благовещенск прибыло глубоко поразившее святителя Иннокентия срочное послание из Санкт-Петербурга о состоявшемся 5 января того года назначении его Московским митрополитом, наследником святителя Филарета. Целый день после получения депеши владыка Иннокентий провел в уединение и молитве, а 15 февраля, после литургии и молебна, вместе со своим сыном и верным помощником отцом Гавриилом отправился в Москву. Дни Великого Поста владыка провел в родном Иркутске, а на Страстной седмице уединился в Вознесенском монастыре где часто и подолгу молился у мощей своего небесного покровителя святителя Иннокентия Иркутского. После пасхальных торжеств Владыка побывал в родном Ангинском где в последний раз поклонился родным могилам, благословил земляков и близких. Всюду по дороге архиерейский поезд приветствовали праздничным звоном и радушными встречами при большом стечении народа. В Перми ради праздника Святой Троицы святитель задержался на несколько дней, а в Казани нашел письмо государя и белый митрополичий клобук с бриллиантовым крестом, который он возложил на себя у раки святителя Гурия Казанского. 25 мая 1868 года святителя встречала Первопрестольная Москва.

Вскоре жизнь митрополита Иннокентия потекла своим чередом: вставал он в четыре часа утра и целый час молился в своей молельне. Каждое утро он бывал за литургией и без его благословения не начинали службу, никогда не пропускал он ни одной всенощной. С девяти утра и почти целый день продолжался прием посетителей всех званий и сословий. Много было среди них людей нуждающихся и бедных, которым святитель нередко помогал деньгами из своих сбережений. По вечерам его внуки или сын Гавриил иногда что-нибудь для него читали, так как самостоятельно он уже не мог ни читать, ни писать. Вечером перед сном также около часа он молился в уединении, а спать ложился аккуратно в десять часов вечера.

Простота митрополита Иннокентия была необыкновенной. К нему свободно, часто и в неприемные часы, приходили с разными заботами и нуждами священники и миряне, знатные и простого звания люди. Обращался Владыка со всеми без напускной важности и суровости. Он не любил официальные разбирательства с потоком казенных бумаг: многие недоразумения и ссоры улаживал миром в своем кабинете. В отношении к подчиненным был по-отечески снисходителен, но гордеца умел деликатно поставить на место. Летом владыка часто жил в подмосковном селе Черкизово за Преображенской заставой, где стоял храм во имя Илии Пророка и архиерейская дача с домовой церковью.

Не изменяя своему обычаю, Митрополит неоднократно объезжал храмы и монастыри своей епархии, размеры которой не в пример прошлым были значительно меньше. Его стараниями были созданы училище для девушек из духовного звания, иконописная школа, богадельня для бедных вдов и сирот. Но Святитель не любил похвал и всегда говорил: «Не мне принадлежит заслуга, со мною трудились многие. При мне это происходило, но устроялось волей Божией». Он всегда искренне недоумевал, когда восхищались его апостольскими путешествиями: ведь ему надо было только собраться, а дальше его же везде возили!

Однако святитель Иннокентий угасал: зрение становилось все хуже, силы оставляли его. Он хотел уйти на покой и поселиться в Гефсиманском скиту любимой им Троице-Сергиевой Лавры, но Государь Александр II отклонял его просьбы. Вынужденное слепотой бездействие приводило его в грустное настроение, но он оставался в ясном уме, любил общество и беседы. 5 января 1878 года исполнилось десять лет со времени его назначения митрополитом Московским и по этому случаю московское духовенство собралось на Троицкое подворье, приподнеся ему в дар богато украшенную Иверскую икону Божией Матери.

Наступил 1879 год, от сильного головокружения святитель уже почти не вставал с кресел. Предчувствуя близость кончины, он перечитал давно составленное завещание и распорядился пожертвовать деньги из своих собственных капиталов церкви родного села Ангинского. Великим постом, не изменяя своему обычаю, Владыка ежедневно просил переносить его в храм на время службы, в воскресные дни непременно причащался Святых Христовых Таин. На Страстной седмице в митрополичьи покои из часовни у Воскресенских ворот принесли Иверскую икону Матери Божией, особо почитаемую митрополитом Иннокентием. Он попросил опустить его на колени и, благоговейно помолившись, со слезами на глазах приложился к чудотворному образу. Как заметили окружающие, он стал как-то особенно спокоен. На следующий день над больным было совершено таинство соборования. Накануне Великого Четверга святитель Иннокентий распорядился, чтобы утром служили литургию раньше обычного. Уже в три часа утра пришли к владыке со Святыми Дарами, он велел поставить себя на ноги и твердо и внятно прочитал молитву: «Верую, Господи и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго». Причастившись он просиял в лице и несколько раз повторил: «Благодарю Тебя, Господи! Благодарю Тебя, что Ты сподобил меня недостойного причаститься Святых Твоих Тайн в полном сознании!» Вечером следующего дня владыка просил прочитать над ним отходную, потом попрощался с близкими, говоря каждому на прощание несколько слов назидания. Отходную прочитали еще раз, владыка впал в забытье, но потом очнувшись спросил:

— Что, разве уже кончили чтение?

Ему отвечали, что кончили.

— Почему же не говорят: «Аминь»? — спросил он. Читавший повторил:

— Аминь!

Владыка перекрестился и проговорил:

— Буди воля Божия!

Это были его последние слова. В Великую Субботу, 31 марта 1879 года, великий труженик и новый апостол, святитель Иннокентий Московский скончался тихой христианской кончиной на восемьдесят втором году жизни.

Утром наступившего дня колокол Ивана Великого возвестил москвичам об этом печальном событии. Многие поспешили на Троицкое подворье попрощаться с глубоко чтимым архипастырем и помолиться об упокоении его души. В своем духовном завещании святитель смиренно написал:

«Прошу и умоляю, не говорить никаких речей ни прежде, ни вовремя, ни после погребения моего… Но если кому будет угодно сказать слово в общее назидание, то прошу такового сказать слово из текста от Господа исправляются человеку пути его, с указанием на меня, кто и где я был — кем и где скончался, — во славу Богу, но без всяких мне похвал».

Святителя Иннокентия торжественно похоронили в Духовском храме Троице-Сергиевой Лавры, рядом с могилой его друга и наставника митрополита Филарета.

В 1977 году митрополит Московский и Коломенский Иннокентий был прославлен в лике святых двумя Поместными Церквами – Русской и Православной Церковью в Америке. В 1994 году были обретены его святые мощи, покоящиеся ныне в Троице-Сергиевой Лавре.

 

Материал составил диакон Владимир Букштунович

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.